Легенда московского балета. К 150-летию балерины Екатерины Гельцер

14 ноября исполняется 150 лет со дня рождения выдающейся балерины Екатерины Васильевны Гельцер (1876–1962).

Её танцевальная биография была связана с Большим театром почти сорок лет. За ней признавали права некоронованной царицы Большого — балерина могла позволить себе выбирать роли, спектакли, партнёров, диктовать свои требования композитору или балетмейстеру. Хотя от природы Гельцер не обладала высоким прыжком, полётностью, у неё была выразительная пластика, виртуозная пальцевая техника, удивительно певучие руки (говорили: «руки Гельцер — это её голос»), выдающийся актёрский темперамент и гигантское трудолюбие. Она стремилась не повторять на сцене образ, созданный ранее, а всегда приносить на сцену новый мир. По воспоминаниям современников её грозные фуэте в «Лебедином озере» не были похожи на шаловливые фуэте Сванильды в балете «Коппелия». 

Екатерина Гельцер родилась в 1876 году в артистической семье — отец, характерный танцовщик и педагог Василий Фёдорович Гельцер, полвека прослужил в Большом театре, покоряя публику своим актёрским талантом. Брат отца Анатолий Фёдорович был известным театральным художником, оформлял спектакли в Малом и Большом театрах, создал запоминающиеся декорации к первой московской постановке балета «Спящая красавица» П.И. Чайковского. Сестра Екатерины Васильевны, Любовь, несколько лет служила актрисой в Московском Художественном театре.

Окончив в 1894 году балетное отделение Московского императорского театрального училища, Екатерина Гельцер недолго прослужила в Большом и отправилась совершенствовать своё мастерство в Санкт-Петербург. Там, танцуя на сцене Мариинского театра, прошла школу великого Мариуса Петипа. Спустя два года она вернулась на сцену Большого, где демонстрировала сочетание отточенного классического академизма и проникновенного драматического искусства. Танец для неё всегда был смыслом и радостью жизни, и это праздничное и торжественное отношение она несла со сцены.

По приглашению Сергея Дягилева Гельцер участвовала в «Русских сезонах» в 1910 году, выступая во Франции и Германии. Позднее неоднократно гастролировала за рубежом в антрепризных труппах. Отдала балерина дань и кинематографу, снявшись в нескольких фильмах-балетах в 1913 году: «Вакханалия» на музыку К. Сен-Санса, «Коппелия» на музыку Л. Делиба, «Музыкальный момент» на музыку Ф. Шуберта. К сожалению, не все из них дошли до нашего времени.

После революции 1917 года балерина активно включилась в культурное строительство молодой советской страны, много выступала в концертах, ездила с танцевальными номерами по заводам, клубам.  Гельцер стала первой артисткой балета, удостоенной звания «Народная артистка Республики».

Уже на излёте карьеры в Большом театре Гельцер станцевала в премьере первого советского балета «Красный мак» Рейнгольда Глиэра в 1927 году, став не только первой исполнительницей, но и во многом соавтором при создании балетного спектакля. Убедительно пластически и драматически исполненная роль китаянки Тао Хоа обернулась очередным триумфом великой балерины.

Она оставила сцену Большого театра в 1935 году — почти в 60 лет! — но балет не отпускал её. Гельцер ещё несколько лет продолжала выступать в гастрольных концертных программах.

Во внетеатральной жизни Екатерина Васильевна была весьма эксцентрична. Её друг, артист балета и театральный деятель Фёдор Остроградский оставил воспоминания «Гельцер вне балета» (рукопись мемуаров хранится в фонде Ф.Д. Остроградского в Музее музыки). В этих воспоминаниях он пишет о любви балерины к живописи, о её увлечении нарядами. Вспоминает, что Гельцер, выходя улицу, всегда надевала орден Ленина (полученный артисткой в 1937 году) поверх шубы или пальто, а в её паспорте была вклеена фотография в роли Одетты-Одиллии из «Лебединого озера». К этому официальному документу Гельцер, по-видимому, относилась с большой лёгкостью, свободно вписывая более нравящийся ей год рождения, предполагая росчерком пера по необходимости изменить в своём паспорте запись «замужняя» на «незамужняя», когда её брак с танцовщиком и балетмейстером Василием Тихомировым распался.

Екатерина Гельцер собрала богатейшую коллекцию живописи, ценность которой была такова, что в годы войны государство отправило избранные шедевры из этого частного собрания в эвакуацию, наряду с коллекциями главных музеев страны. Игорь Грабарь вспоминал, как во время работы над двухтомной монографией о Серове нигде не мог найти столько материала по творчеству художника, сколько было на стенах квартиры балерины. Некоторые картины из коллекции Гельцер в 1940–1950-х годах приобрёл Музей музыки.

В фондах Музея музыки хранятся десятки фотографий Екатерины Гельцер в ролях и в жизни, многие из них — с дарственными надписями, шаржи на балерину, её или адресованные ей письма и телеграммы, афиши, программы спектаклей и концертов, различные документы, связанные с чествованием или увековечиванием памяти Гельцер. Среди реликвий есть и сохранившийся в фонде Фёдора Остроградского дарственный автограф Екатерины Васильевны, во многом отражающий кредо артистки: «Любите искусство».

Татьяна Гинзбург, старший научный сотрудник, Российский национальный музей музыки