Мария Максакова. Влюбленная в профессию

Сегодня исполняется 120 лет со дня рождения певицы, педагога, народной артистки СССР, Марии Петровны Максаковой (1902–1974).

Обладательница легкого, лирического меццо-сопрано (много работавший с певицей дирижер Николай Семенович Голованов характеризовал её голос даже как «сопрано без верхов»), артистичная, очаровательно женственная, Мария Максакова была одной из ведущих солисток Большого театра в 1920–1950-е годы. Она успешно исполняла партии как в классических русских и зарубежных операх, так и в современных произведениях советских композиторов. Любимыми же её партиями были Кармен в опере Ж. Бизе, Любаша («Царская невеста» Н.А. Римского-Корсакова), Марфа («Хованщина» М.П. Мусоргского) и Марина Мнишек («Борис Годунов» М.П. Мусоргского). Оставив оперную сцену, Мария Петровна сосредоточилась на концертных выступлениях и преподавании, писала статьи и очерки о вокальном искусстве.

Максакову отличала природная музыкальность, убедительность нюансировки, и, столь нечасто встречающаяся у вокалистов, чёткость и выразительность в каждом спетом слове. Певица много работала над сценической образностью, над пластикой и жестами (даже посещала балетный класс, готовясь к роли), над внешним обликом. Её узнаваемый голос был хорошо известен на всём пространстве Советского Союза – ведь её искусство тиражировалось на граммофонных пластинках. Мария Петровна была неизменной участницей радиоэфиров, популярной исполнительницей романсов и песен.

Всю жизнь М.П. Максакова училась, работала над собой, с благодарностью прислушивалась к советам наставников, анализировала каждое своё выступление и трудилась, трудилась. Ещё девочкой, выросшая в многодетной семье в Астрахани Маруся Сидорова (девичья фамилия певицы) поступила в церковный хор, а потом сама выучила нотную грамоту, зарисовав гамму на стене комнаты. В хоре началась её любовь к пению. В дальнейшем, уже в советское время, она училась в Астраханском музыкальном училище. А затем, устроившись в местный оперный театр, встретила главного учителя в своей жизни – баритона, антрепренёра, педагога и режиссера Максимилиана Карловича Максакова, который стал её наставником и, несмотря на разницу в возрасте в 30 с лишним лет, первым мужем начинающей артистки. Он привил Марусе творческую дисциплину, правильное отношение к сцене, и девизом Максаковой стало «Работа – это всё!». «Да здравствует труд любимый, истощающий и дающий голод к восприятию всё новых и новых ощущений!» – писала Мария Петровна в одном из писем к Н.С. Голованову в 1942 году. Уже в конце жизни певица подчеркивала: «Несмотря на все тяготы и сложности своей профессии, я... влюблена в неё, считаю её одной из самых прекрасных. И если бы можно было прожить жизнь заново, я без всяких колебаний избрала ту же стезю».

В фондах Российского национального музея музыки хранятся фотографии М.П. Максаковой в ролях и в быту, афиши и программы её выступлений, воспоминания, письма и телеграммы к музыкантам, грампластинки с записями голоса певицы (в том числе и пробные пластинки).

Особо выделяются материалы, хранящиеся в фонде Николая Семеновича Голованова, свидетельствующие о многолетней дружбе с дирижёром и его женой, Антониной Васильевной Неждановой. Здесь и фотографии совместного досуга (они были соседями по дому в Брюсовом переулке, гостили на дачах, отдыхали совместно на курортах), и полтора десятка писем, которые охватывают период с 1936-го по 1953 год, когда Н.С. Голованов ушёл из жизни. В этих письмах Максакова назвала как-то своё эпистолярное общение беседой – и ей было необходимо именно беседовать с близким ей музыкантом.

В годы Великой Отечественной войны Мария Петровна с семьей оказалась в эвакуации в родном городе, в Астрахани, где стала художественным руководителем оперного ансамбля. Она регулярно писала Н.С. Голованову – описывала свой быт, работу в театре, переживала о невозможности творчески реализоваться, просила различных советов – в подборе солистов в ансамбль или в том, что почитать. Делилась и материнскими переживаниями и радостями, рассказывая о милых этапах развития своей любимой дочки Людмилочки (ныне – ведущей актрисы театра имени Вахтангова Людмилы Васильевны Максаковой). «Читаем всякие сердце-щипательные рассказы из старых журналов "Пробуждение" за 11, 13-е годы. И смотрим с дочкой картинки, она их очень любит и все время просит – цитать. Максима Горького наз. Маляголя, а себя вместо Людмилочки – Мимеля», – так писала Мария Петровна 10 марта 1942 года. А спустя 9 лет, в 1951 году, пишет в одном из писем к Николаю Семеновичу: «Людмилочка моя 18 июля уехала в пионерский лагерь в «Поленово» от Большого театра. Хочу, чтобы ей привили дисциплину, а то растет как добрая помещица, как бы мне в будущем это воспитание не вышло боком. <...> Людмилочка растет и освещает мою жизнь как солнце, я её и называю солнышком и золотцем. Людмилочка здорова – я здорова. Она чихает – я чихаю и т.д.».

В письмах Н.С. Голованову начала 1950-х годов Мария Петровна неизменно высказывает слова поддержки в связи с кончиной А.В. Неждановой, ободряет в дни болезни. В альбомах, которые многие годы составлял Николай Семенович Голованов, вклеивая в них различные документы, письма, программы, фотографии, сохранились и фотокарточки, подаренные Марией Петровной Максаковой – её портреты, а также изображения её дочки Людмилочки.