Мария Юдина: «Играть надо не руками, а головой»

9 сентября исполняется 125 лет со дня рождения Марии Вениаминовны Юдиной — легендарной пианистки и педагога. Её блестящая музыкальная карьера началась ещё в детстве, когда на маленькую дочь врача из города Невеля обратила внимание Фрида Тейтельбаум-Левинсон, ученица Антона Рубинштейна. В тринадцать лет Маруся стала студенткой Петербургской (Петроградской) консерватории, где помимо фортепиано изучала орган, композицию, дирижирование, древнерусскую знаменную нотацию. Для дипломного репертуара она выбрала произведение, считавшееся одним из самых сложных — оба тома «Хорошо темперированного клавира» Иоганна Себастьяна Баха. Тогда же получила звание «Лауреат Петербургской консерватории», разделив награду с однокурсником Владимиром Софроницким.

В игре Марии Юдиной сочетались виртуозность и безудержная фантазия, искренность и фанатичная самоотдача. Рискуя встретить непонимание, она словно гипнотизировала зал, наполняя произведение волновавшими её идеями и образами — от философских размышлений или исторических событий до фактов биографии или случайных высказываний композитора. И если мысль входила в резонанс с идеей и интонацией произведения, пианистку ждал оглушительный успех, а слушателей — катарсис.

Народный артист СССР Яков Зак вспоминал: «1932 год. Юдина исполняет Двадцать третий концерт… Это был необычный Моцарт. Хорошо знакомая звуковая ткань была насыщена мужеством, волей. И был этот Моцарт чем-то сродни скульптурному «Моцарту» Родена: не только светлый, пластичный, радостный, но и могучий, трудовой, несгибаемый гений, такой, каким он был в жизни и в творчестве». Именно этот концерт полюбился Иосифу Сталину — вспомним известную историю о записи единственной пластинки для вождя.

Марии Юдиной довелось поработать в консерваториях Петрограда и Тбилиси. С 1936 по 1960 год она преподавала в Московской консерватории и в Институте имени Гнесиных. С виду гладкий путь оказался тернистым. Причиной тому не только эпоха великих потрясений, но и темперамент самой пианистки.

Ещё в 1919 году она приняла крещение. Не скрывала своей религиозности и не избежала увольнений. Несколько раз серьёзно травмировала пальцы, но любила повторять, что играть надо не руками, а головой. Работа находилась, а пальцы снова слушались.

Вскоре после крещения Мария Юдина обрела свой, ни на кого не похожий, сценический образ. Высоколобая, статная, в специально сшитой чёрной бархатной «сутане» с широкими рукавами, садилась за рояль и… «Аббатиса» превращалась в слившегося с роялем «кентавра». «Силища и энергия в её руках огромны. Да и сложения они скорее мужского: широкая пясть с большими, мощными, широко расставленными пальцами, которые, играя, пианистка несколько скрючивает. Получается подобие хватки орлиной лапы…», — вспоминал её соученик, а затем и коллега Самарий Савшинский.

Одной музыки Марии Вениаминовне всегда было мало — в этом она была настоящей дочерью Серебряного века. Ещё ребёнком её прозвали Багирой — за любовь к Киплингу и страсть к сочинению сказок. С одинаковым энтузиазмом участвовала она в «философских ночах» невельского кружка Михаила Бахтина и «ходила в народ» жать пшеницу. Могла сыграть зеркальную репризу «Фантазии» Шумана или начать концерт с чтения стихов. Владела несколькими европейскими языками и прекрасно знала мировую литературу. В сотрудничестве с поэтами Николаем Заболоцким, Александром Кочетковым, Самуилом Маршаком, Борисом Пастернаком издала сборник песен Шуберта. С художником Владимиром Фаворским в 1939 году в Московской консерватории поставила оперу Сергея Танеева «Орестея». Написала цикл лекций «Романтизм — истоки и параллели».

В ней уживались любовь к классике и жажда эксперимента. В репертуаре звучали сочинения Стравинского, Прокофьева, Бартока, Онеггера, Пуленка, Хиндемита, Кшенека, Шёнберга. Многие — впервые в СССР.

Мария Юдина была гениальной ансамблисткой и охотно выступала и записывала пластинки с молодыми талантами. Её боготворили поклонники, а ученики не без юмора и трепета подражали её облику, темпераменту, манере речи. Ей удалось, как она шутила, «поставить на руки» плеяду выдающихся музыкантов. Среди них: Анна Артоболевская, Андрей Баланчивадзе, Виктор Деревянко, Лев Маркиз и другие.

Проницательные друзья замечали: темой всего творчества Марии Вениаминовны был страстный, мятущийся Человек. Возможно, поэтому в ней так сильны были два качества — пренебрежение к быту и потребность помогать. «Она появлялась не там, где жаждали слушать её музыку как усладу, а там, где в этот час было горе: умирал близкий человек, болел друг или знакомый, где не хватало доброго слова. Она была скорой помощью дружелюбия», — писал поэт Лев Озеров.

Особое место в жизни знаменитой пианистки заняла Великая Отечественная война. Победа означала для неё спасение духовных ценностей, утраченных Европой. Готова была защищать их на поле боя с повязкой медсестры — не пропустила медкомиссия. «Она приезжала в осаждённый Ленинград. Я видел её там. В солдатской шинели, с палочкой, смелая в жизни, как и в искусстве, она не пряталась от обстрелов и бомбёжек, и улыбка на её лице выражала вызов врагу и презрение опасности. Она в ту пору очень много играла защитникам города, вдохновляя их и помогая укреплению их духа и воли к победе», — рассказывал Яков Зак.

Талант Марии Юдиной не раз отмечал в личном дневнике Александр Гольденвейзер, сохранивший в архиве программки концертов с её участием в концертах «Персимфанса» (ансамбля без дирижёра) и Московской консерватории. На открытой в его музее-квартире выставке «Победный голос музыки» есть и материалы о Марии Вениаминовне. Ознакомиться с ними можно до 13 октября.