«...Я буду работать не покладая рук в области музыки…». К 120-летию со дня рождения Д.Д. Шостаковича

«После аплодисментов на эстраду вышел юноша,
казавшийся гораздо моложе своего 19-летнего возраста,
производивший впечатление мальчика. Вышел он такой же застенчивой походкой,
с чувством полнейшего углубления в самого себя, как выходил и много позже,
в расцвете своей мировой славы»

(Б. Доброхотов. Воспоминания)

 

Дмитрий Дмитриевич Шостакович (1906–1975) — один из величайших композиторов XX века. Он был ярким представителем искусства своего времени, своей эпохи. В творчестве он сознательно отображал новый мир Родины.

25 сентября 2026 года исполняется 120 лет со дня его рождения.

Дмитрий Шостакович родился в 1906 году. Петербург-Петроград-Ленинград — его родной город, в котором он жил, учился и работал первую половину жизни. Перед его глазами прошли революция, голод во время гражданской войны, НЭП; перед его глазами шло становление новой социалистической России. Здесь он учился в консерватории, где его учителями были выдающиеся музыканты Максимилиан Штейнберг, Леонид Николаев; здесь шло его становление как композитора. Путь композитора к зрелому мастерству проходил с большой быстротой. В девять лет он начал заниматься музыкой, а через восемь лет уже публично выступал на сцене со своими произведениями, которые сразу принесли ему известность.

В 1925 году Шостакович окончил Ленинградскую консерваторию Первой симфонией, наполненной молодым задором, блещущей остроумием, темпераментностью, оригинальностью оркестровки. Этим сочинением он как бы подвёл итог ученичеству и сразу окунулся во взрослую музыкальную жизнь.

 «Удача, успех и хорошее звучание симфонии вдохнули много бодрости и надежд, — вспоминал композитор после исполнения. — Если мне мало-мальски удастся себя обеспечить, то я буду работать не покладая рук в области музыки, которой отдам всю свою жизнь».

Природнаялюбознательность Шостаковича ко всему новому тянула его к увлечению различными новыми художественными течениями, к смелым экспериментам. В 1926 году он познакомился с композитором Борисом Асафьевым и музыковедом Иваном Соллертинским. Оба музыканта сыграли важную роль в формировании его художественного мировоззрения. Асафьев в те годы увлекался крайностями модернистского искусства. Под его влиянием в конце 1920-х Шостакович написал оперу «Нос», пьесу для фортепиано «Афоризмы» и другие сочинения.

Молодому композитору хотелось писать как можно больше неожиданного, «ни на что не похожего». Но отражая идеи современной, новой музыки, он не стал строго следовать принципам модернизма. Его увлекали не столько эксперименты, сколько поиски своего языка.

«…Отдав в своё время некоторую дань увлечению модернизмом, я пришёл к твёрдому убеждению, что современные модернистские течения не имеют никаких перспектив. Это мёртвое искусство, не давшее никаких живых ростков на протяжении пятидесяти лет», — вспоминал позднее композитор.

Шостакович всегда тонко ощущал время и своё место в современной жизни; он был всегда искренен в искусстве. В конце 1920-х – начале 1930-х, как и многие композиторы, Шостакович хотел отобразить новую эпоху в обновлённых жанрах. Он стал пробовать свои силы в музыке для театра, для кино, написав музыку к спектаклю «Клоп» (1928–1929) по пьесе В. Маяковского для театра Вс. Мейерхольда, оперу «Нос» (1927–1928) на прозаический текст Н. Гоголя, балеты «Болт» (1930–1931), «Золотой век» (1929–1930), «Светлый ручей» (1934–1935). Это был новый взгляд на искусство. Он хотел показать современный мир.

Каким был облик молодого композитора в те годы? Современники отмечали живость его характера, остроумие: «Таким был Шостакович, — пишет композитор Гавриил Юдин, — живым, реактивным, сохранившим какие-то буквально мальчишеские черты наряду с творческой зрелостью и мудростью большого художника вплоть до появления в печати печально знаменитой статьи «Сумбур вместо музыки». Отметим, что в статье «Сумбур вместо музыки» говорилось о «сумбурности музыкального языка, взвинченности эмоций, натурализме». Получив такой жестокий, несправедливый удар, Шостакович не сломался и выстоял. «…но прежняя живость и непосредственность, —отмечает Г. Юдин, — уже к нему не вернулись, а юмор стал горьким».

«Я переживаю в настоящее время большой творческий подъём, — пишет Шостакович в1933 году в журнале «Советская музыка». — Закончил оперу «Леди Макбет», написал 24 прелюдии для фортепиано. Пишу сейчас концерт для фортепиано с оркестром…».

После «Леди Макбет» основной композиторской задачей для него стало обретение своего музыкального языка — простого и выразительного.

За первые четырнадцать лет работы Шостакович успел пройти большой путь, пережить творческий кризис и подойти к творческой зрелости. В его авторском багаже уже шесть симфоний, две оперы, три балета, камерные сочинения (в том числе, самое значительное — Фортепианный квинтет), которые поражали слушателей масштабомего творческой личности.Несмотря на разнообразие жанров творчества, при всей глубине восприятия мира, композитор больше тяготел к широким обобщениям инструментальной музыки. Отсюда прослеживается основная тема его симфонического творчества: человек и современный мир.

К началу 1940-х, в свои тридцать с небольшим лет, Д. Шостакович становится одним из ведущих советских композиторов. 

25 сентября 1941 года композитору исполнилось 35 лет. Как он встретил тот, блокадный день рождения?

22 июня 1941 года началась война с фашистской Германией. Внезапность нападения сразу перестроила жизнь в стране, ход мыслей людей, их дела, поступки. Ощущался необычайный патриотический подъём сил. Всем захотелось сразу броситься на защиту Родины.

В сентябре 1941 года Ленинград уже был взят во вражеское кольцо, началась блокада. Ленинград стал городом-фронтом. Оставшиеся в осаждённом городе жители, и в их числе музыканты, продолжали честно и самоотверженно трудиться, как и в мирное время, но кроме этого — строили оборонительные заграждения, участвовали в противопожарной защите зданий, а композиторы — также писали боевые песни-воззвания и патриотические сочинения, выступали в шефских концертах перед бойцами.

Д. Шостакович всегда обладал обострённым ощущением действительности. В первые же дни он записался добровольцем в народное ополчение, о чём 5 июля 1941 года написал в газете «Ленинградская правда»: «До этих дней я знал лишь мирный труд. Ныне я готов взять в руки оружие. Я знаю, что фашизм и конец культуры, конец цивилизации — однозначны. Исторически победа фашизма нелепа и невозможна, но я знаю, что спасти человечество от гибели можно только сражаясь».

В своём обращении к ленинградцам по радио Шостакович сказал: «…Я, коренной ленинградец, никогда не покидавший родного города, особенно остро чувствую сейчас всю напряжённость момента. Вся моя жизнь и работа связаны с Ленинградом. Ленинград — это моя родина. Это мой родной город, это мой дом. И многие тысячи таких же ленинградцев ощущают то же чувство».

«С болью и гордостью смотрел я на любимый город, — писал он позднее в статье о Седьмой симфонии. — А он стоял, опалённый пожарами, закалённый в боях, испытавший глубокие страдания войны, и был ещё более прекрасен в своем суровом величии. Как было не любить этот город, воздвигнутый Петром и завоёванный для народа Лениным, не поведать всему миру о его славе, о мужестве его защитников. И какое это было мужество, какая глубокая человечность была скрыта в этой борьбе!..»

Композитор чётко осознавал в те дни, что его оружием должна стать музыка. Ему хотелось «скорее внести свой ощутимый вклад в борьбу, <…> захотелось создать произведение о … советских людях, которые не жалеют жизни во имя победы над врагом».

15 июля 1941 года появились первые эскизы будущей Седьмой симфонии. Композитор писал их в промежутках между дежурствами по противовоздушной обороне на крыше Ленинградской консерватории. Работа над симфонией шла с молниеносной быстротой. Иногда он даже брал листки с эскизами с собой на дежурство, чтобы не терять времени. Уже через полтора месяца, к 3 сентября, была написана первая часть симфонии, а через две недели — вторая часть.

17 сентября композитор выступил по радио с объявлением, что закончил партитуру второй части: «…Час тому назад, — говорил Шостакович, — я закончил партитуру второй части моего нового большого симфонического сочинения. Если это сочинение мне удастся написать хорошо, удастся закончить третью и четвёртую части, то тогда можно будет назвать это сочинение Седьмой симфонией. <…> Через некоторое время я закончу свою Седьмую симфонию. Я работаю сейчас быстро и легко. Мысль моя ясна, и творческая энергия неудержимо заставляет меня двигать моё сочинение к окончанию».

Третья часть симфонии была готова уже 29 сентября, а через день композитор был эвакуирован на «большую землю», где в декабре смог завершить своё сочинение.

Позднеекомпозитор вспоминал: «Случалось, что во время работы били зенитки и падали бомбы. Я всё-таки не прекращал писать. 25 сентября в Ленинграде я отпраздновал день своего рождения. Мне исполнилось 35 лет. Особенно много я работал в этот день. И то, что было написано тогда, говорят, особенно волнует».

Пожалуй, этот 35-й день рождения был одним из самых важных дней в его жизни. Он был волнительным, трудным и физически, и морально.

В те дни композитор находился в творческом вихре создания величайшего из сочинений военной эпохи — Седьмой симфонии.

 

Ольга Кузина, старший научный сотрудник, Российский национальный музей музыки