Часы-скелетоны Александра Гольденвейзера

Среди раритетов мемориальной квартиры Александра Борисовича Гольденвейзера – часы-скелетоны. Так называются модели с открытым механизмом.

Родина подобных часов – ШвейцарияэпохиРеформации. Запретив театры, увеселения, роскошь, протестанты забыли про часы. И часовщики не растерялись: в ход пошли резьба и гравировка, инкрустация, эмаль. Ажурный механизм часов поражал совершенством техники и изяществом, а корпус из прозрачного стекла не мешал любоваться диковинкой. Лучшего символа разумной Вселенной было не найти.

В 1875 году в семье Гольденвейзеров родился младший сын – Александр. Тогда счастливый отец и преподнёс любимой жене Варваре Петровне необычные часы. Во время промышленного бума в России часы-скелетоны были особенно модным и дорогим подарком. К тому же прадед будущего музыканта был часовщиком.

Мелодичный звон часовых молоточков сопровождал Александра Борисовича с первых дней жизни. Их совместный путь был долгим: часы и их хозяин пережили три революции, две мировые войны, застали первый московский трамвай в конце XIX века и первый полёт человека в космос шесть десятилетий спустя.

Александр Гольденвейзер обладал уникальной памятью и самодисциплиной. До последних дней вёл дневник, многое успевал и старался идти в ногу со временем. К такому образу жизни фамильные часы подходили как нельзя лучше.

Среди сочинений Александра Гольденвейзера особое место занимает музыка на слова Ивана Бунина. Одна из композиций – песня на стихотворение «Ритм». Специалисты предполагают, что в музыкальном мотиве слышен «голос» тех самых часов-скелетонов. Хотя Александр Борисович утверждал, что специально об этом не думал.

Вот стихи Бунина:

 

Часы, шипя, двенадцать раз пробили

В соседней зале, тёмной и пустой,

Мгновения, бегущие чредой

К безвестности, к забвению, к могиле,

На краткий срок свой бег остановили

И вновь узор чеканят золотой:

Заворожён ритмической мечтой,

Вновь отдаюсь меня стремящей силе.

Раскрыв глаза, гляжу на яркий свет

И слышу сердца ровное биенье,

И этих строк размеренное пенье,

И мыслимую музыку планет.

Всё ритм и бег. Бесцельное стремленье!

Но страшен миг, когда стремленья нет.

 

Личные вещи великих музыкантов – это важная часть нашей культуры.

Ю.Ю. Бачманова