Грамзаписи Владимира Касторского

Украшением петербургской императорской сцены был Владимир Иванович Касторский. В Музее музыки сохранилось около 50 грампластинок, которые донесли до нас искусство выдающегося певца.

Его полнозвучный, подвижный, редкий по красоте лирический бас «бархатного» тембра сочетался с высоким артистизмом. Исполнение отличалось высочайшей культурой, выразительностью и изяществом. По воспоминаниям современников, он был безупречным мастером бельканто. «Для передачи лирических моментов басовых партий трудно представить себе лучшего исполнителя; Касторский обладает способностью тонко вникать в самое глубокое чувство, в самые интимные оттенки человеческого переживания, выражаемые музыкой», – писал известный музыкальный критик Эдуард Старк.

Родился будущий певец в 1870 году в многодетной семье сельского священника. С девяти лет пел дискантом в церковном хоре. Под влиянием двоюродного брата – хормейстера начал заниматься вокалом; пел в разных хорах. В 1893 году Касторский поступил в Санкт-Петербургскую консерваторию в класс Станислава Габеля, но через год был исключён «за безголосие и бездарность». Лишь через несколько лет, когда певец уже занял ведущее положение в Мариинском театре, педагог признал свою ошибку.

Касторский много гастролировал: участвовал в «Русских сезонах» Дягилева, пел во многих странах Европы. В 1920-х годах совершил большое турне по городам Сибири, Дальнего Востока и Японии.

Оперный репертуар Касторского насчитывал 35 партий. Среди лучших образов, созданных им на сцене Мариинского театра, – Сусанин и Руслан в операх Глинки, Мельник в «Русалке» Даргомыжского, Пимен в «Борисе Годунове» и Досифей в «Хованщине» Мусоргского, Гремин в «Евгении Онегине» Чайковского. Певец считался одним из лучших отечественных исполнителей вагнеровского репертуара.

Оставив сцену, Касторский до конца жизни выступал на радио и в концертах. В годы Великой Отечественной войны он часто пел перед солдатами; пожертвовал все свои сбережения в Фонд обороны.

В начале XX века записи Касторского издавались фирмами «Граммофон» и «Патэ», а в 30-х годах – первыми советскими звукозаписывающими фирмами «Муз-трест» и «Грам-пласт-трест». Они и вошли позже в музейную коллекцию.