В.Фаворский. «М.В. Юдина исполняет сонату Л. Бетховена № 32»

Когда мы слышим имя художника Владимира Фаворского, в памяти сразу же возникают его великолепные иллюстрации в изданиях Пушкина, Шекспира, «Слова о полку Игореве».Знаменитый книжный график, Фаворский работал во многих видах изобразительного искусства – в технике монументальной живописи, фрески, мозаики, театрально-декорационной живописи, скульптуры, керамики. Он создал также серию портретов выдающихся личностей прошлого: Достоевского, Пушкина, Данте, Гёте. Портрет великой пианистки Марии Юдиной стоит в том же ряду.
Фаворский был одним из ближайших друзей Юдиной, она называла его своим учителем. Художник не часто обращался в своем творчестве к миру музыки (пример – парная к портрету Юдиной гравюра «Квинтет Шостаковича»). Тем большую ценность представляет его гравюра из собрания Музея музыки с авторским названием «Мария Юдина исполняет сонату Бетховена № 32».
Мария Вениаминовна была больше чем музыкантом – еще в юности она посещала философский кружок в родном городе Невеле, никогда не скрывала своих религиозных убеждений, за которые не раз изгонялась из учебных заведений. Она была абсолютно чужда всяческих условностей во всем, включая внешний облик. Юдина появлялась на сцене в длинном черном, почти монашеском платье с большим крестом на груди и в кедах – из-за больных ног – и зал приветствовал ее овацией и криками «Браво». А она могла начать свое выступление стихами запрещённых в СССР Ахматовой и Пастернака, а затем исполнять музыку неугодных тогда Стравинского или Хиндемита.
Однако почему Фаворский выбрал для своего портрета пианистки исполнение именно Бетховена и именно 32-й сонаты?
Ответ прост: это сочинение было краеугольным в репертуаре Юдиной. Она называла бетховенские сонаты «Новым заветом» фортепианной музыки. Финал этого грандиозного цикла, вторая часть 32-й сонаты, звучит в трактовке Марии Юдиной как гимн вечной жизни.
Ракурс, выбранный Фаворским, позволяет увидеть не только пианистку за роялем, но и людей в зале. Художнику выпало счастье слышать исполнение Юдиной, и он сумел передать не только простоту и величие пианистки, но и почти мистическую заворожённость слушателей.