Загадочный раритет

М.З. Воробьева, научный сотрудник Российского национального музея музыки

«Мне хочется подарить Вам два снимка, которые я считаю очень интересными», — написано в сопроводительном письме к двум кабинетным фотографиям, соединенным в своеобразный складень. На них — два ракурса изящнейшего предмета, металлического распятия на массивном основании, так и притягивающего взгляд. Один из ракурсов позволяет увидеть, что голгофа креста представляет собой шкатулку со встроенным часовым механизмом. Дарственная надпись на обороте снимка только подчеркивает его необычность: «Дорогой Екатерине Николаевне Лебедевой-Кутузовой внучке Кутузова от Л. Келлер-Смеречинской правнучки Ю.Ф. Лисянского» [1].

Об адресате дара известно довольно много. Екатерина Николаевна Лебедева (1864–1955), музыкант, музыковед-фольклорист. Она активно работала в Музыкальном отделе Наркомпроса, затем — в Государственном институте музыкальной науки (ГИМН), ее научной специализацией стала музыкальная этнография [2]. В архиве Е.Н. Лебедевой, находящемся теперь в Российском национальном музее музыки, сохранились полторы сотни музыкальных рукописей, музыковедческие статьи и доклады, воспоминания и переписка, в том числе и подарок от Л.Э. Келлер-Смеречинской [3].

Имя Е.Н. Лебедевой стало широко известно во время Великой Отечественной войны — в нескольких газетах появлялись статьи о ее занятиях с ранеными в госпитале [4]. В этих заметках ее просто называли правнучкой фельдмаршала [5]. Вероятно, именно из газетных публикаций о Екатерине Николаевне узнала Л.Э. Келлер-Смеречинская.

Обстоятельства их знакомства нам не известны, но, возможно, что любовь к искусству и истории сблизила двух немолодых уже женщин, да и узок был круг потомков славных родов в России 1940–1950-х годов. Не случайно даже патриарх Алексий (Симанский) в феврале 1945 года прислал Е.Н. Лебедевой приглашение на духовный концерт в честь членов и гостей Поместного собора Русской православной церкви [6].

Легенду уникального распятия узнаем из упомянутого письма:

«Один из наших предков (к сожалению, я не могу указать, кто именно), отправился как-то с компанией офицеров осматривать развалины древнего монастыря, находившиеся в местности, только что занятой нашими войсками. Местность эта была суровая: скалистые горы, отсутствие леса, бедная кустарниковая растительность. <…>

Предок наш, обратив внимание на торчавшее среди мусора небольшое бревнышко, раскопал его и взял <…>, оно вдруг раскрылось и оказалось футляром, выложенным малиновым бархатом, в котором находился бронзовый стоячий крест замечательной работы. Но никто не мог разгадать назначения шарика вверху креста, опоясанного как бы серебристой лентой с двенадцатью римскими цифрами. У подножия шарика, к кресту была прикреплена ручка, указывавшая пальчиком на цифры.

Прошло несколько лет. Однажды, при уборке комнат, столик, на котором стоял крест, был опрокинут, крест при падении раскрылся, и в его пьедестале оказался часовой механизм, проведенный сквозь стержень креста, а шарик являлся циферблатом вращающимся, на который указывал пальчик, оставаясь неподвижным.

После смерти папы, мама пожертвовала этот крест в какую-то церковь. Священник этой церкви написал заметку в газету «Приазовский край» об интересном пожертвовании. Вскоре мама получила из Петербурга письмо из Эрмитажа, в котором у мамы просили разрешения взять крест из церкви, чтобы сохранить его, как редкую музейную ценность. Но мама не решилась взять его из церкви. <…>

Крест этот был католический, венецианской работы. Возможно, что монастырь, где он был найден, был армяно-григорианский. Две фигуры по обеим сторонам креста доделаны были позднее какой-то нашей прабабкой, и это только испортило его. Крест этот в детстве я помню хорошо. 1-й снимок – крест закрытый; 2-й снимок – крест раскрытый, виден часовой механизм» [7].

Семейная история, рассказанная в письме Л.Э. Келлер-Смеречинской, вызывает много вопросов. Каково происхождение креста: автор, время и место его изготовления? В каком монастыре он хранился и как туда попал? Какой именно родственник Л.Э. Келлер-Смеречинской и когда его нашел?

Кроме упоминания о том, что Л.Э. Келлер-Смеречинская (урожденная Келлер) является правнучкой знаменитого мореплавателя Ю.Ф. Лисянского, о ней самой известно не много. Родилась не ранее 1888 года в Варшаве; единственный ребенок в семье. Закончила Новочеркасский Мариинский институт благородных девиц. Затем была ученицей Матвея Леонтьевича Пресмана в бытность его директором Императорского музыкального училища в Ростове-на-Дону. После 1905 года вышла замуж за человека значительно старше ее — так появилась двойная фамилия. Училась на музыкальных курсах Буюкли для виртуозов в Варшаве.

В начале 1910-х годов пианистка Л. Келлер-Смеречинская давала концерты в Берлине и Москве [8]. В 1915 году, после серьезной травмы руки и болезни, от исполнительской карьеры пришлось отказаться. С 1923 года недолго преподавала в Иваново-Вознесенском музыкальном техникуме. Переехав в Москву, занималась литературной работой, в частности сотрудничала с композитором Ф.Э. Цабелем [9]. Возобновила дружеское знакомство с М.Л. Пресманом, а после его смерти в ноябре 1941 года помогала семье разбирать его архив. Сохранилось ее письма к Е.Н. Алексеевой [10], директору ГЦММК им. М.И. Глинки, поэтому можно уверенно говорить, что умерла Л.Э. Келлер-Смеречинская после 1952 года.

Даже имя ее трудно указать точно: в разных источниках она — Леонилла (Лариса) или Лидия. И это при том, что в Российском национальном музее музыки есть отрывки из ее мемуаров «Жизнь пианистки» [11], посвященных ее занятиям у М.Л. Пресмана. Из этих-то мемуаров удается узнать, что ее отец — сын профессора — рано потерял родителей и воспитывался у опекуна; закончил военное училище; отличился в турецкой кампании; под Плевной был тяжело ранен в грудь и голову; страдал от последствий ранений и умер сравнительно молодым не позднее 1904 года; похоронен в Новочеркасске. Мать была дочерью саперного полковника, героя Севастополя, одного из строителей Малахова кургана; писала про военный быт для военного журнала «Разведчик»; имела музыкальное образование и обучала дочь музыке.

Кто родители Л.Э. Келлер? Ни имен, ни конкретных дат, касающихся семьи мемуаристки, в воспоминаниях нет. Возможно, сказывалась осторожность, характерная для интеллигенции того времени: мемуары с приложением автобиографии переданы в музей в марте 1943 года.

На этом вопросы не заканчиваются. Трудно определить, в каком году и где были сделаны фотографии загадочного раритета. Когда именно и почему было отправлено к Е.Н. Лебедевой письмо с приложением фотографий? В какую церковь и когда распятие было передано уже в начале ХХ века? Отказался ли Эрмитаж от попыток получить его? На предпоследний вопрос можно было бы ответить, найдя публикацию в газете «Приазовский край» [12], благо, многие выпуски этого издания уже оцифрованы.

Детективная загадка из прошлого ждет своего заинтересованного исследователя. Разгадка ее важна не только с точки зрения возможной атрибуции самого предмета, оставшегося только на фотографиях. Это повод извлечь из забвения имена достойных людей, живших и творивших когда-то на просторах нашей Родины. Мы с благодарностью примем новую информацию, которая могла бы пролить свет на историю столь необычного для коллекции Музея музыки предмета.

1-2. Фотографии из фонда Е.Н. Лебедевой в Музее музыки. 11,1х8,3 (паспарту: 16,4х10,4) и 11,1х8,6 (паспарту: 16,4х10,9). РНММ. Ф. 162. №№ 212-213.

3. Газетная вырезка с портретом Л. Келлер-Смеречинской. [1907-1915]. РНММ. Ф. 286. № 296.

[1] Фотографии приложены к письму Л. Келлер-Смеречинской к Лебедевой Е.Н. (РНММ. Ф. 162. №№ 212-213).

[2] Ежегодно с 1921 года она ездила в фольклорные экспедиции в Молдавию. В 1935 вышел составленный ею «Сборник текстов молдавских народных песен»; в 1951 Музыкальное издательство выпустило в свет «Молдавские народные песни» в ее записи. В 1954 году ее 90-летний юбилей праздновался в Союзе композиторов СССР, членом которого она являлась с 1949 года.

[3] Архив передан после смерти Е.Н. Лебедевой в фонды Музея музыкальной культуры имени М.И. Глинки в декабре 1956 года ее наследницей А.В. Шульгой.

[4] Карцман М. Правнучка великого полководца // Вечерняя Москва. 1942.08.08. (РНММ. Ф.162. № 308); Кондрашова М. Русская женщина // Труд. № 273. 1942.11.20. (РНММ. Ф. 162. № 309); Соколова Н. 80-летняя русская патриотка // Красная звезда. 1944.03.08. (РНММ. Ф. 162. № 310); Фотография групповая: Лебедева Е.Н. проводит занятие в госпитале № 5022 с больными и ранеными воинами (РНММ. Ф.162. №319).

[5] Анна Всеволодовна Шульга в сопроводительной справке к архиву писала, что, по семейному преданию, мать Е.Н. Лебедевой – Александра Тимофеевна Голенищева-Кутузова — внучатная племянница фельдмаршала Михаила Илларионовича Кутузова, внучка его брата Ивана Илларионовича. Однако взгляд современных генеалогов иной: «У Михаила Илларионовича Кутузова никогда не было брата Ивана Илларионовича. Был только Семен Илларионович, тот самый, который сошел с ума, бездетный. Голенищевы-Кутузовы — фамилия вообще в XIX веке довольно распространенная. В 1944 году, когда Кутузов был в особом почете, нет ничего удивительного, что у него появились «родственники» с той же самой фамилией, в то время как прямые потомки по женской линии уже давно носили фамилии Толстые или Хитрово. Под этими фамилиями они известны и на сегодняшний день». Благодарим за консультацию историка Лидию Леонидовну Ивченко, автора монографии «Кутузов» в серии ЖЗЛ (2012).

[6] Патриарх Алексий. Письмо к Е.Н. Лебедевой. 1945.02.03. Приложена программа концерта. (РНММ. Ф. 162. № 221).

[7] Келлер-Смеречинская Л.Э. Письмо к Лебедевой Е.Н. — 2 л. (РНММ. Ф. 162. № 211). Текст письма незначительно сокращен, в купюрах —малозначимые подробности.

[8] От этого времени сохранился портрет на вырезке из газеты (РНММ. Ф. 286. № 296).

[9] Л.Э. Келлер-Смеречинская упоминает либретто, написанное ею для некой оперы Ф.Э. Цабеля. В РГБ есть нотное издание: Цабель, Федор Эрнестович (1878-1957). Как у нас лес за рекой: для смешанного хора a capella / стихи Л. Келлер-Смеречинской. — М.-Л.: Гос. муз. изд-во, 1940. — 6 с.

[10] Келлер-Смеречинская Л.Э. Письма Алексеевой Е.Н.: от 1949.09.26 (РНММ. Ф. 475. № 93); от 18.08.1952 (РГАЛИ. Ф. 3090.Оп. 1. Ед.хр.319).

[11] Келлер-Смеречинская Л.Э. Отрывки из мемуаров «Жизнь пианистки». Период занятий у Пресмана М.Л. (с приложением биографии и портрета). — 83 л. (РНММ. Ф.286. № 296).

[12] «Приазовский край» (Приазовскiй Край) — российская газета, выходившая в Ростове-на-Дону в 1891–1920 годах. Влиятельное периодическое издание на Дону того времени. Возрождена в 1991 году. Цифровые копии многих номеров газеты выложены в открытый доступ на сайте издания.

будьте в курсе наших новостей